- Вязьма Чат

Автор Тема: Проза  (Прочитано 1165 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Хранительница

  • Сенсей
  • ****
  • Сообщений: 541
  • Вес Репутации: +79/-5
  • Пол: Женский
  • Рейтинг: 0
Проза
« : 24 Июль 2010, 19:58:54 »
0
Постим.
панде нравится бамбук
сладкий как конфета.
нет еды вкусней вокруг
ни зимой, ни летом.

Оффлайн Андрей Родионов

  • Житель города
  • *******
  • Сообщений: 7587
  • Вес Репутации: +209/-19
  • Пол: Мужской
  • Рейтинг: 186
Проза
« Ответ #1 : 02 Июнь 2012, 09:36:22 »
  • 0
Обнаружил тему в которую так никто ничего и не написал - непорядок. Стихотворная тема по швам трещит от творческих порывов, а тут пусто. Я решил дело подправить и выложить свой рассказик, это первое моё законченное сочинительство такого рода, (если не считать школьных сочинений) так что строго не судите.
Заходите ко мне на огонёк) http://andreyrodionov.ru/

Оффлайн Андрей Родионов

  • Житель города
  • *******
  • Сообщений: 7587
  • Вес Репутации: +209/-19
  • Пол: Мужской
  • Рейтинг: 186
Проза
« Ответ #2 : 02 Июнь 2012, 09:38:00 »
  • 0
Больше не бойся


Августовский день в маленьком провинциальном городке протекал размеренно и обыденно. Березы и тополя незаметно для горожан роняли первую пожелтевшую листву, будто намекая о заканчивающемся лете и грустя в ожидании долгого зимнего сна. Стояла тишина, изредка нарушаемая проезжающими машинами да лаем скучающих псов. Иван Степанович медленно ковылял домой, подволакивая увечную ногу и помогая себе клюшкой, по дороге размышляя о выполненных и предстоящих делах текущего дня. Стареющая лайка Альфа, привыкшая к тихому шагу хромого хозяина, шагала на поводке рядом. Настроение у собаки и у хозяина было хорошее, Иван Степанович получил в кассе пенсию и собирался купить красненькую, а Альфа уже знала, что после сберкассы и красненькой ей тоже обязательно перепадет что-нибудь вкусное.

Возле забора у дома фельдшерицы Анны Стершовой стоял молодой парень и тянулся вверх за яблоком. Яблоко висело высоко, и, как парень ни старался, достать не получалось. Парень стал прыгать вверх, пытаясь схватить яблоко пятерней в прыжке — тоже безрезультатно, по нескладным прыжкам было заметно, что любитель яблок был хорошо выпимши. Иван Степаныч остановился, и, нахмурив седые брови стал молча наблюдать за парнем. Тот заметил старика с собакой, и будто не обращая на них внимания продолжил охоту — просунул ступню между брусков штакетника, поставив ее на продольную жердь, взялся одной рукой за забор, приподнялся и схватил ветвь яблони, на которой зрел желанный плод. Парень, не колеблясь выломал ветвь от основания ствола, оторвал яблоко и бросил ветку прямо себе под ноги. От такого варварства внутри Ивана Степаныча начал клокотать гнев, и тут же, будто чувствуя настроение хозяина, Альфа зарычала на парня и натянула поводок. Парень вздрогнул и отпрянул, услышав рычание. Опасливо поглядывая осоловелыми глазами то на собаку, то на деда, он протер яблоко о грязно-белый свитер.

- Боишься? — строго произнёс Степаныч, глядя парню в глаза. — А ломать да воровать — не боишься?

- Боюсь, деда. — с наигранной сокрушенностью ответил парень и вынул из кармана поллитровую пластиковую бутылку из-под газировки, наполненную мутно-сизой жидкостью. — Собачки твоей остергаюсь, глянь-кося, слюни так и текут, бельма мутные — вдруг бешеная? Парень, явно уразумев, что расправа ему не грозит, нагло подмигнул Степанычу, отвинтил пробку и приложился к бутылочке. В воздухе запахло самогонкой. Пока Степаныч, сам не свой от негодования собирался с ответом — парень шумно выдохнул, хищно вгрызся плохими зубами в твердую, недозрелую антоновку и, морщась, стал жевать.

- Все мы чего-то боимся, деда, — чавкая, важно продолжал наглец. — Вот и ты — дедок геройский, медалями, а остерегаешься, что я тебе по голове сейчас хряпну, и сверток твой с пенсией заберу. Парень зареготал дурным хохотом над своей шуткой. — Да я, да я в твои годы… — фальцетом вскричал рассерженный старик.

- И в мои годы, старый хрыч, ты боялся. — перебил парень внезапно изменившимся, твердым и злым голосом. — В сорок первом, осенью, боялся ведь, когда ногу себе прострелил? И передовой боялся, и что вычислят тебя, самострела, тоже боялся.

Иван Степаныч недоуменно разинув рот, и вытаращив глаза слабым голосом промямлил:

- Ты что это, что мелешь…

- Твой полк почти весь полёг там, но рубеж удержали, и после госпиталя тебе рраз – медальку «За боевые заслуги». И комиссовали по ранению, героя эдакого. — Парень не сводя со Степаныча жестких, непроницаемых глаз сделал еще глоток из бутылки, уже не морщась. Степаныч, поражённый нахлынувшим удивлением, достал из авоськи пачку «Явы», трясущимися руками тут же пытаясь ее открыть. Парень ленивым и бесцеремонным жестом отобрал у старика пачку, распечатал ее, бросив целлулоидную обертку под ноги, вытащил три сигареты — одну положил себе за ухо, вторую зажал в зубах, третью важно вставил в приоткрытый рот Степаныча. Достал из кармана грязный коробок спичек, прикурил сам и поднес огонек к сигарете Степаныча. Сигаретную пачку парень положил старику в авоську.

- Из госпиталя — домой, в деревню, а дома через две недели — немцы, оккупация. Опять боялся, что расстреляют как красноармейца. Не расстреляли — не до тебя было. — Парень невозмутимо повествовал, выпуская дым после затяжек прямо Степанычу в лицо. Старик уже ничего не отвечал, лишь мигал слезящимися глазами, поглядывая на парня и трясущимися руками нервно поднося окурок к губам.

- А в полицаи сам пошел, не силой заставили. Боялся, но пошел — там ведь пайку давали хорошую, да и староста, мужик умный, сказал, что Советам каюк скоро, новая власть пришла. Вот и захромал ты в полицаи — для Красной Армии не годен оказался, а немцам, вишь, сгодился.

Собеседники одновременно, будто по команде, выбросили бычки в траву. Парень вновь открыл бутылку и молча протянул деду. Степаныч, не колеблясь, взял, сделал два больших глотка и поперхнулся — самогон был ядрёным. Зато сразу похорошело, и, дождавшись, пока парень тоже выпьет из бутылки, спросил боязливо:

- Ты кто ж это таков, мил-человек?

Парень, засунув пустую бутылку обратно в карман, будто не услышав вопроса, продолжал:

- Партизан, когда вы вешали, помнишь? Пооомнишь, зарраза, по глазам вижу. А среди партизан — товарищ твой оказался школьный. Он на тебя смотрел, а ты глаза прятал, боялся. И сейчас, небось, взгляд этот снится?

Старик закашлялся и стал растирать левую сторону груди. Альфа, до этого сидевшая смирно, завертелась и жалобно заскулила.

- И сейчас помереть боишься. Не бойся, не сейчас. — Парень поморщился, будто мучительно вспоминая что-то.

- Вот. В сорок третьем, весной, немцы отступать стали, и заставили вашу кодлу полицайскую всех жителей деревни в большой сарай сгонять, чтобы сжечь. Кого загнали, кто убежал, но и ты, не будь дурак, под шумок в лес уковылял с мешком, заранее приготовленным. Долго ты, скитался, лесами, дорогами, поездами, вышел-таки в тыл, за Урал стал пробираться. Боялся жутко, что всплывет  полицайское твоё прошлое. Но ничего, обошлось — война, неразбериха, а у тебя и медаль, и справка, и книжка красноармейская — все чин-чином. Добрался,  сказку придумал, взяли слесарем в депо вагонное, после войны мастером стал, женился, сынов двух родил — и боялся, все время боялся. Боялся, что придут за тобой, что встретится кто-нибудь из деревенских выживших, что узнают. Не приходили, не встречались, не узнавали… Вот и жизнь твоя прошла, в страхе. Так что… Так что всё, старик, хватит, больше не бойся. Парень достал из-за уха сигарету, прикурил и замолчал, выжидающе поглядывая на Ивана Степановича.

- Да кто же ты будешь, а? Откуда, откуда ты…

- Какая разница, кто я? – вновь перебил парень. — Просто должен же был кто-то сказать тебе пару слов, чтобы ты перестал бояться?

Парень медленно пошел прочь, неуверенным, слегка заплетающимся шагом. Пройдя с десяток шагов, он обернулся, и, посмотрев добрым взглядом прямо в глаза старику, добавил:

- Вот я и сказал.

… Иван Степанович медленно шел домой, щурясь на вечернее солнышко и жадно, глубоко вдыхая теплый летний воздух. На душе было легко и хорошо, как в давнем, позабытом, деревенском детстве.
Заходите ко мне на огонёк) http://andreyrodionov.ru/